— О! — раздался голос Елизаветы, — наш главный больной пришел в себя! Теперь мама сможет вернуться на работу!
Вика обомлела от наглости свекрови, но тут все испортил Денис:
— Мам, и правда, чего ты со мной как с лялечкой маленькой сидишь, сходи в школу, хоть от больницы отдохнешь, развеешься! А со мной папа посидит.
— И бабушка! — гордо завершил семейный совет Александр.
— Ну… у бабушки тоже дел выше крыши, хотя мысль здравая, — улыбнулась Елизавета.
Препирательство было окончательно сломлено и решили, что завтра Вика пойдет на работу.
Ночью Вике приснился кошмар: она шла по ночному городу по Смоленскому шоссе. Вокруг не было ни души. В стороне от нее она видела крушение башни департамента и то как поднялось пылевое облако, а от грохота стояло эхо и был слышен гул, и он не прекращался. Иллюминация над шоссе моргала — она то включалась, то выключалась погружая всю округу в темноту. Ноги плохо слушались Вику — ей подсознательно хотелось бежать. Вдруг она увидела того архитектора, с которым столкнулась в приемном покое. Он сказал ей голосом Изольды:
— Очень скоро твоя жизнь изменится, но это будет напоминать сделку с Сатаной, — внезапно его взгляд стал очень страшным, а сам он оскалился и громко расхохотался, так что эхо заглушало гул от рухнувшей башни. Глаза архитектора налились кровью и он зарычал, — и ты сама не будешь знать этого милочка, это будет для тебя как смерть заживо!!!
Архитектор растворился, осталось только эхо от хохота. В следующий момент Вика увидела мост через железную дорогу — по нему шли Елизавета, Александр и Денис. Денис посмотрел на нее и сказал:
— Я больше не могу, мама…
Свекровь и муж схватили его и бросили с моста под проезжавшую электричку. Вика громко закричала и бросилась к мосту. Последнее что она видела это то как Елизавета и Александр, взявшись за руки прыгнули под следующий поезд. Вика бежала по шоссе и ноги по прежнему плохо ее слушались, будто они были ватные. Добежав до рельсов она увидела останки своей семьи, выбежав на середину пути она увидела поезд. Он шел ей навстречу, и в тот момент когда он должен был раздавить ее — исчез, а Вика оказалась на кладбище. Она стояла на плите. Вика посмотрела под ноги и увидела что надгробной плите высечено ее имя. В этот момент она проснулась. За окном стояла темнота. Вика повернулась на другой бок и постаралась снова уснуть, но подступивший к ней кошмар не хотел отпускать ее и стал более масштабным. Она снова видела себя в другом облике, другом городе,… Но это была она…
…Снег. Первое что увидела Вика — был снег. Он был белый–белый. Как на картинках. Дорогие зимние сапоги взрывали рыхлый снег и он разлетался в разные стороны, прилипая к различным частям тротуара, который уже давно слился с проезжей частью и превратился в одно общее жидкостно–снежное месиво. А они бежали и продолжали разбрасывать снег в разные стороны. Это было не то ликование обувных мастеров над непогодой, не то странное поражение стихии над стройными дамскими ножками. Естественно ножки были запихнуты в те самые сапожки, а к ножкам прирастало не менее стройное тело студентки Жени, которая опаздывала на троллейбус и потому неслась со скоростью гепарда к остановке, от которой уже собирался отходить троллейбус. Но в самый долгожданный момент, когда до задней двери транспортного средства оставалось каких–то шагов пять двери безжалостно захлопнулись. Троллейбус отъехал. Вика чертыхнулась, собралась было затормозить — это оказалось делом нелегким. Она пронеслась еще метра два, а потом споткнулась о бордюр и совершила немыслимое сальто на глазах у восхищенных пассажиров, таких же неудачников как она сама.
Вика больно ударилась копчиком. Ее приземление вызвало мощный взрыв снега. Когда она упала, то поняла, что снег проник везде — от сумочки и карманов дорогой дубленки, до, естественно, по закону подлости — шиворота. Она поднялась и, провожаемая взглядами проследовала под навес остановки. Там она встряхнулась.
— Вы хорошо рухнули, — раздался из глубины павильона скрипучий старческий голос, — где вы учились так изящно падать?
— А вам не все ли равно, — огрызнулась Вика, это была вполне логичная реакция. Задним зрением она попыталась изучить ТОГО кто завел с ней беседу, но в прозрачном павильоне, именно в том углу было темно и силуэт говорившего еле угадывался. Она видела только перчатки. Дорогие перчатки. И сигарету. Тоже из недешевых.
— Хотите сигарету? — спросил мужчина.
— Нет, спасибо. Достаточно того, что я доставила вам удовольствие своим шедевральным падением, — ответила Вика в надежде, что на этом разговор закончится.
— О каком падении вы говорите, — спросил мужчина, — я не мог видеть как вы падали.
Тут Вика обратила внимание, что стенка павильона, которая вроде бы была прозрачной — она была, а точнее стала непрозрачной. Такое случается с оргстеклом и оно заплывает, становится цвета сгущенного молока.
— Но ведь вы только что сказали, что я хорошо…
— Хорошо что, — проскрипел мужчина.
— Хорошо рухнула, — процитировала Вика, совершенно не понимая того, что именно происходит.
— Я только предложил вам сигарету, — спокойно процедил мужчина.
Жене стало интересно, что какой–то неизвестный тип просто играет с ней. Что ж, мы принимаем игру.
— Давайте свою сигарету! — решилась Вика.
Тут она увидела как в полумраке оскалились в улыбке белые зубы — теперь она видела силуэт и улыбку. Пауза тянулась секунд десять.
— Какую сигарету? — спросил мужчина, — я не курю.
— Вот идиот, — подумала про себя Вика и увидела подъезжающий троллейбус. Стоп! Она снова видела через прозрачное стекло павильона. Девушка не обернулась в сторону странного мужчины и побежала к подъезжающему троллейбусу…
…Вика открыла дверь и вошла в прихожую. Быстро сняла сапоги и забралась в домашние тапочки. Открыла дверь в комнату. Подошла к окну и распахнула шторы. Потом развернулась и включила свет. Выключатель не сработал. Вика снова щелкнула два раза — безрезультатно. Тихонько прошла в коридор и выглянула в глазок. Света не было и в подъезде — все счетчики встали. Вика вернулась к окну и посмотрела на улицу — освещения не было и там — не горели уличные фонари. Не было машин. Город был мертв.
Вика отвернулась и посмотрела снова — ей показалось что все это галлюцинация. Однако все оказалось сложнее — стекло перестало быть прозрачным, оно приняло мягкий коричневый оттенок и рисунок, подобный рисунку агата медленно сворачивался по центру.
— Что это такое? — удивилась про себя Вика.
Моргнула люстра. Дом задрожал. Люстра моргнула еще раз. Рисунок на стекле продолжал сворачиваться к центру и тут оно лопнуло и тысяча осколков впились в ее лицо. Она видела как ее глаза вытекают. Как лицо превращается в кровавый гуляш. Прекрасный дубовый паркет вмиг оказывается заляпанным кровью. Тюль тоже в крови. Люстра снова моргнула и качнулась. Вика упала на пол и отключилась…
В окно под порывом ветра стукнулась голая ветка рябины с остатками листвы. От удара распахнулась форточка. Зазвонил будильник. 7 утра. Вика протянула руку к будильнику и стала шарить по стулу — зря — будильник стоял на стеллаже. Из–под одеяла высунулась сонная голова, с не наведенным макияжем. Вика вскочила к зеркалу. С ее лицом было все в порядке. Она не помнила как она добралась до кровати и как она переоделась в ночную рубашку, но на ее лице не осталось следов вчерашнего взрыва стекла. Вика подошла к окну — никаких следов экстремальных снежных заносов. Обычное осеннее утро. Вот странности то — подумала Вика и пошла приводить себя в норму…
…Потом был монотонный путь на работу. Но по законам сна Вика ехала вместо метро на троллейбусе. Она висела на поручне и старалась не заснуть, как могла. Тут она услышала разговор — беседовали странная женщина — очень толстая и неповоротливая, с ребенком на руках, и старушка:
— Вы бы видели, как эта бедненькая девочка рухнула через этот бордюр, — я сотни раз ругалась, чтобы там сделали пандус, а они говорят для пандуса нужно обоснование. Вот сломала бы эта девочка шею себе вчера. Ведь при таком снеге бордюра не видно.
— Вот, блин, — подумала Вика, — надо подальше от этой бабули пройти, а то сейчас пандус попросит поставить.
Она прошла в начало салона и протиснулась к передней двери. Тут она заметила, что боковое стекло троллейбуса непрозрачно, а на переднем сидении сидит мужчина, держит в перчатке сигарету. Его лица она не видела. В этот момент она выскочила из троллейбуса в открывшуюся дверь. Странный транспорт уехал, а Вика стала ждать следующий. Вскоре подошел новый троллейбус. Вика с надеждой, что в нем не едет ни один свидетель ее вчерашнего падения…
На работе ее ожидало открытие.
